msingener.ru
 
АВТОЗАПЧАСТИ КУРЬЕРОМ И ПОЧТОЙ 8 905 785 99 00
   

Гостевая книга (ремонт плохого настроения)

 






КОМНАТА ОТДЫХА ДЛЯ ГОСТЕЙ    

- с горбатыми китами 

 .. Из всех китов это самый игривый и легконравный , всегда окруженный веселыми брызгами и белой пеной.. 
                                                                               Герман Мелвилл ( Моби Дик)
 Горбатый кит или горбач, существо достаточно веселое, коли при каждом удобном случае поет и выпрыгивает из воды, показывая свою удаль и певческие способности. Он не особенно любопытен, сам он никогда не подплывет к Вам, чтобы распознать что за монстр ( имеется ввиду конечно человек) кувыркается в воде, пялясь в глубину с камерой или фотоаппаратом. Момент при котором можно его увидеть ,в большей степени случайный. Это когда нужда заставляет его подняться на поверхность для глотка воздуха, но это бывает не часто, так как взрослая особь может находиться под водой достаточно долгое время за которое она преодолевает значительные расстояния. За это время  Вы просто окоченеете в воде, ожидая ее появление даже при ее высокой  температуре , свойственной тропическому поясу.  Или устанете шарахаться в разные стороны, пытаясь предугадать возможное появление ее на поверхности. Другое дело детеныш кита с матерью, он еще не имеет таких легких и такой способности задерживать дыхание как его мать. И плавает он в общем- то так себе, в полусонном состоянии как любой младенец.  Лежа на дне, мать должна его регулярно кормить молоком. После чего, вынуждена каждые полчаса поднимать его на поверхность, толкая носом под пузо, что бы он смог надышаться. Вот тут то и надо его смотреть во все  глаза, причем особенно не приближаясь к нему и находясь на некотором расстоянии от точки всплытия. Так как его мамаша имеет длину более 10 метров и ударом хвостового плавника может так огреть Вас, что столкновение с легковым автомобилем покажется Вам легким пинком.




Гонки

Сумерки над китовым плато

Заход солнца над китовым плато

Молодая пара развлекается

Линия маршрута

Окончание питания

Солнечная ванна

Молодая пара

Всплытие детеныша

Мать толкает детеныша на поверхность

Мамаша

Мать толкает детеныша на поверхность

Детеныш

Детеныш

Мать толкает детеныша на поверхность


                                                      


                              Рассказы, способные восстановить  настроение

                        Самая обычная реакция ( или «человек – амфибия»)
Сколько выстрадал французский офицер Жак-Ив Кусто,  с инженером Эмилем Ганьяном, тоже французом, «доводя до ума» более раннее изобретение их же соплеменников не знаю. Совершенствуя на практике  регулятор с мембранным  механизмом  для снижения давления, они конечно испытывали некий дискомфорт от несовершенства  конструкции. Но во что «вылилось» (или скорее сказать куда «влилось») использование этого изобретения, вашему покорному слуге, не опишешь в двух словах. Из-за сего французского  аппарата, я русский человек, «нахлебался», в прямом смысле этого слова. Для простого обывателя, поясню. Регулятор, эта такая  штука, которую хватают и держат зубами и впускают только в очень крайнем случае. Через него дышат под водой, получая сжатый чистый воздух из баллона, и выпускают уже использованную смесь через него же, в воду шумными пузырями.  Увлеченный,  еще со средней школы, рассказами Жюля Верна, о двадцати тысячах лье под водой и таинственном острове капитана Немо, я конечно, не мог не влюбиться в   океан. И грезил сокровищами затонувших галеонов, коралловыми джунглями  теплых и лесами  холодных морей,  опасными обитателями этих глубин, аккуратно вырезая, а иногда в спешке вырывая страницы из « Науки и жизни» и «Вокруг света», расклеивая их по стенам своей убогой комнаты. А тут еще старший двоюродный брат подкинул под окончание школы  трилогию известного командора, «В мире безмолвия», «Мир без солнца», «Калипсо», которые одержимый читатель  проглотил одним махом, за неделю, задвинув подготовку к выпускным экзаменам. Каждый божий день, ноги несли меня в соседний магазин      « Охотник и рыболов», чтобы поглазеть на, невиданное доселе, подводное устройство.  Желтый акваланг разместился на витрине, рядом с ластами, маской и чучелом какого-то морского обитателя, расположившего свои блестящие черные перепончатые лапы на деревянном  ящике, из которого было вынуто это техническое чудо.  В общем, я бредил, другого слова не подберешь…..
Поступление в институт и  пятилетнее «изгрызание»  гранита науки  закрыли на неопределенное время непрофильную тему. Ящик юношеских мечтаний был, надолго, заперт внутри многоярусной шкатулки несбывшихся  фантазий.  Вот уже нет в живых самого Кусто, разлетелась по разным континентам команда «Калипсо». И только в памяти старожил остались черно-белые  кадры кинопленки и фотографий  тех лет.  Мечты  уже проскочили через теоретический экватор человеческой жизни, но эта лихорадка не отпускала. Болезнь продолжала мучить, как только в поле зрения, по  телевидению  или в кино, попадал  неведомый мир морей и океанов. Далеко позади  остались годы отработки по распределению, еще дальше унесло бурным   течением времени семестры  учебы.  Годы  работы тоскливо текли, то немного ускоряясь, то замедляясь в приступе регулярно меняющихся экономических подъемов, кризисов и депрессий. И вот очередной раз  на впадине  промышленной волны, потеряв работу и частично свои скудные сбережения, я решил хоть как-то компенсировать свои потери. Приобрести  что-то равноценное взамен, но не материальное. Что-нибудь  близкое к работе  по интенсивности  занятости мыслями и по глубине физического воздействия на тело, в противовес финансовому и интеллектуальному обнищанию.  Какое-нибудь значительное умственно-физическое  хобби, способное хоть как-то, нейтрализовать унылое безденежье и ничегонеделанье.  Мой  поиск вновь ненавязчиво вернул меня к известному французскому изобретению, после запланированного  похода в бассейн. Решение посетить его возникло не спонтанно, а закономерно, после того как у меня разболелась спина. Круглосуточное лежание в кровати, где безработный жилец не только спал и читал, а уже и ел и пил, и только, что не справлял нужду, вконец измучило позвоночник. Эта часть скелета не желала приучаться к горизонтальному положению его хозяина.  Так вот там, в подвальном закоулке здания, выходя из туалета, мой взгляд уперся в пеструю вывеску подводного клуба «Аллигатор». Металлическая дверь, с графиком работы и эмблемой клуба в виде улыбающегося, перламутровой пастью, подмигивающего одним глазом, пресмыкающегося, запирала путь к моей старой мечте.  По стене весела  наглядная агитация, которая обещала ни с чем несравнимые сафари в разных концах света  при условии получения заграничного сертификата, за ничтожную оплату. Всего- то  триста единиц американских денег. Прочитав на одном из напольных рекламных стоек немногословное введение для начала обучения, я  несколько раз нетерпеливо дернул ручку двери. Настенные часы, расположенные прямо над головой, показывали три часа дня. Еще пару повернув ручку вниз-верх, и столько же раз бросив короткие взгляды на часы, я подумал, что наверно слишком рано, для подобного рода, бизнеса.
-Настоящая клубная  жизнь  начинается только вечером, - так говорил одни их моих бывших знакомых, человек близкий к богемным кругам. Дверная табличка, загаженная заграничными наклейками, как настенная картина мухами, подтверждала это, черным по белому. Шагая в думах, взад-вперед вдоль стены с завлекающими вывесками, мой взгляд то и дело останавливался на часах. Процесс осмысления желаемого шел туго.  Воинственный дух, который поначалу торопил события, теперь был ослаблен сомнениями.  Они обычно приходят в голову, от долгих и глубоких   размышлений о времени и возрасте. Не поздновато ли, ведь уже не мальчик.  И все-таки, я   решился на этот «подвиг», не осознавая пока, до конца, насколько был близок к этому понятию. Побродив одиноко по гулкому, едва освещенному коридору, выучив наизусть от «А» до «Я» теоретическую часть этапов  становления дайвера, а именно так сегодня именуют аквалангистов, внутренне, как мне казалось, уже был готов к своему первому погружению.
Таких желающих, в тот день,  набралось,  как раз трое, минимальное количество, необходимое для группы.  Подбор, в зависимости от комплекции, гидрокостюма, ласт, ремня и грузов к нему, был первым практическим уроком из множества  обязательных.   Процесс переодевания, в тугой неопреновый  костюм  был вторым положенным занятием и намного более трудным, чем первый, для моей грузной фигуры. Но я справился, и перешел вместе со всеми  к третьему. Хотя результаты и ощущения после  второго, были не совсем положительные и комфортабельные, о чем мы, наперебой, доложили нашему инструктору.
- Это на воздухе. А там, вы будете как рыба в воде,- успокоил он.
-Это  «самая обычная реакция» неподготовленного тела на искусственные волокна современного материала,- уверенно добавил морской волк.
Синтетика «необычно» сковывала движения и «совсем необычно» натирала шарнирные участки соединений моих конечностей. Реакция тела была « самой обычной» - одни места болели, другие чесались. Третий этап состоял из присоединения тех известных устройств, с которых началось повествование, к жилету и  баллону со сжатым воздухом, проверке наличия и состояния последнего  через манометр.
Одетые в плотные костюмы и затянутые ремнями настолько, что был тяжело вздохнуть, мы с помощью нашего учителя нацепили тяжеленые  комплекты жилетов с баллонами и регуляторами. Качаясь, хватая  друг друга за руки  и лестничные  поручни бассейна, тройственный союз соблюдал шаткое равновесие.  Надежная опора, в конце концов, была найдена. Команда выстроились подальше от воды, прилипнув к перегородке мужской душевой, пугая сплоченной массой выходящих оттуда посетителей.
Инструктор, в недалеком прошлом военный подводник, приложив неимоверные усилия, все-таки оторвал нас от стены. Итак, обучение началось. Рассадив нас на парапете, в полном обмундировании и раздав нам ласты, провел  краткий инструктаж.
- В тот молчаливый мир, куда вы благодаря мне отправитесь, правилами хорошего тона, открытие рта не предусматривается,- отрапортовал он, прохаживаясь за нашими спинами, заложив руки за спину. Фраза показалась двусмысленной, но слушатели ее проглотили, чуть не свернув себе шеи, неожиданно обернувшись, чтобы рассмотреть выражение лица ее выдавшего. Но учитель монотонно продолжал, как ни в чем не бывало.  Он рассказывал о поведении в, агрессивной для человека, среде, взаимопонимании напарников и  необходимом для этого языке жестов и знаков, показывающих на проблемы с оборудованием или состоянием человека. О нестандартных ситуациях и  необычных ощущениях, которые тоже являются, как правило, следствием  той же, «самой обычной реакции» на давление жидкости снаружи и  поступление воздуха внутри.  На перечисление этих «самых обычных реакций» и описание  увеселительных случаев  из жизни бывшего мичмана, ушло минут десять. В них вошли параноидальное проникновение воды в дыхательную систему человека и подтекание маски, мнительное  азотное отравление, кажущееся  отсутствие воздуха и  его  неприятный специфический вкус. Все эти «самые обычные реакции», как он говорил, пугают неопытных ныряльщиков и заставляют  их,  иногда бросив на глубине ремни, маски, фотокамеры, нестись на всех парах к зеркальной поверхности, выпрыгивая из нее по самые ласты, как белая акула за морским котиком в известном документальном фильме производства Би-Би-Си.
-Но все это вам только мерещится,- закончил  несколько трагично преподаватель. Он, щурясь, вглядывался   в наши лица, прикидывая от кого из нас можно ожидая подвоха. Спросив напоследок, все ли нам понятно, поддул нам жилеты. Вопросов не последовало и его колено, упершись в мой баллон, грубовато столкнуло меня в воду. Со всеми остальными оно проделало то же самое. После чего, мастер  молниеносно, почти как известный английский комик Бенни Хилл в ускоренном кадре, облачился, без чьей либо помощи,  в свой жилет с баллоном, как-то хитро его перевернув.  Плюнув в маску и дунув в регулятор, он всунул ноги в ласты и одним спокойным, размеренным  шагом вошел туда же, где мы плавали, как известная субстанция в проруби. Три черных поплавка многократно и безуспешно пытались погрузиться с надутыми жилетами и легкими, полными воздуха. Незамысловато ругнувшись пару раз со словами «…ё… моё…, о чем я только что вам говорил», раздосадованный мастер,  выдернул нас по одному из плавающей кучи и стравил у каждого  воздух из жилета. Поднырнув под нас, схватил двоих  за ноги и потащил вниз на дно бассейна. Это было настолько неожиданно, что все знания, разложенные по полочкам еще минуту назад, смешались. В голове был полный винегрет. На мгновение он разжал руку и показал знак. Его  указательный палец был направлен на свое ухо. Поначалу мне казалось, что он нас просто хочет утопить. А знак – это предупреждение: «Кричи-не кричи под водой – все равно никто не услышит». Смысл сказанного на парапете стал очевидным. Я дернул ластами, как кузнечик, пытаясь освободиться. Но не тут-то было, клешня не отпускала.  Весь этот клуб сборище мошенников, запоздало зашевелилось в голове. Мне почему-то сразу вспомнился клуб самоубийц Р.Л. Стивенсона. Пока я  горестно думал о своей дальнейшей  судьбе, положительная плавучесть была исчерпана. Рука, державшая меня, отцепилась и мое тело, почти, как топор, полетело вниз.  Полученная свобода заставила по-другому посмотреть на подводный знак. Мне показалось, что наш  мастер, без прикрас, по военному, намекал на нашу   тупость, прямо указывая знаками  на то, чем мы плохо слушали. Но что он имел в виду, на самом деле, я понял через доли секунды, когда резкая боль пронзила уши. Я сразу вспомнил все и начал выполнять то, о чем  говорил инструктор на поверхности, а именно продуваться. Всасывая воздух из регулятора, зажав пальцами нос, я громко и хрипло хрюкал, подсвистывая в паузах вдохов, как возбужденный ламантин. Постепенно давление в ушах выровнялось, но тут возникла другая проблема. Я вдруг ощутил то, о чем весело болтал бывший вояка пять минут назад, о той « самой обычной реакции». Вместе с воздухом, ко мне в рот поступала, говоря языком моряков, «забортная вода». Я сразу определил это, почувствовав, острые пары хлора в носу, и тонкую струйку жидкости под языком, которую я лихорадочно сглатывал, заполняя пустой уже к тому времени желудок.
Но дабы  не оказаться тупее всех тупых,  не стал показывать ему никаких «проблемных» знаков. Я решил, что возможно, так и надо и попытался почувствовать себя как «рыба в воде». Синхронно виляя ногами, как русалка и цепляясь руками, как рак за любой выступ, мое гидротело, после трех заходов, приземлилось на дно.  Не боком и не спиной, а как положено на колени, рядом  со вторым участником. Группа, уставившись масками вверх, стала ждать пополнения. Оно  продолжало болтаться на поверхности, одновременно не переставая, махать ластами и делая   нелепые движения руками, снизу вверх, стараясь утянуть, таким образом, себя под воду. Мы продолжали глазеть, задрав головы, на бултыхающееся тело, сверкая отраженным светом на стеклах масок.  Наверно мы были похожи на две морские черепахи, надевшие солнечные очки, которые удивленно рассматривают необычную живность на поверхности океана.
«Виртуальная вода» продолжала поступать внутрь. Но насколько были реальными, эти кажущиеся ощущения. Вот так бы прийти в ресторан, посмотреть на водку, понюхать разных вкусных запахов и «самая обычная реакция» превратит все это в реальность, «данную нам в ощущениях», крайней нетрезвости и полной сытости. В кризис, это было бы хорошим подспорьем для кошелька, ставшего настолько тощим, что он уже не выпирал из кармана, как это было в недавние жирные времена, а гладко облегал повисшие складки моего тела. Третий участник нашей неблагополучной команды достиг, наконец, дна, измучив окончательно нашего инструктора, что было видно по, прорывающемуся через прозрачное стекло, бардовому свету от лица, плотно сжатому маской. В этот момент никакие «проблемные подводные знаки» им не воспринимались, он махал рукой, как дирижер,  и пользовался нецензурной подводной лексикой, ругаясь через регулятор. При этом разобрать слова было невозможно, а пузыри, вырывающиеся с шумом, производили звук,  сродни гоготанью морских котиков на лежбище. Учение продолжилось, а вода продолжала меня мучить своей неопределенной материальностью, заполнив, как мне казалось уже треть желудка. Мы отрабатывали снятие и надевание маски, те же операции производили с поясом, баллоном и ластами.   При отработке одного из главных упражнений, вынимание  регулятора мои внутренности  ощущали некоторые изменения. Я замечал, что при вытаскивании   изо рта загубника, поток жидкости  внутрь на какое-то время прекращается. Но в суматохе частых повторений мне казалось, что это просто мерещится и  не придал этому значения, продолжая испытывать свое терпение «самой обычной реакцией». Отработка упражнений продолжалась еще три занятия,  и  в течение  всех тех положенных минут мой разум  страдал в сомнениях. «Самая обычная реакция»,  на выпускном отрезке подготовки, переместилась по внутренним органам, ниже пояса и уже начала давить на мочевой пузырь. Забег в туалет или, как выражался наш мичман, в гальюн, вызвал у него поток армейских шуток в мой адрес, которые немного смазали выпускной настрой.  Но как бы то ни было, практическая и теоретическая часть были завершены, мы получили справки о прохождении курса в бассейне и разъехались по морям, в открытые воды, для  окончательного завершения процесса становления дайвера - экзамена, под присмотром какого-нибудь иностранного специалиста из мира подводного сафари.  
 
Прошел год, или чуть больше, вместе с кризисом все плохое и непонятное ушло, забылось в короткой человеческой памяти. Я сдал экзамен на сертификат в одной из стран Африки, английскому капитану,  не то сэру Джону, не то Джеку, уже не мучаясь « самой обычной реакцией», переболев ей, как мне казалось благодаря моей железной воле и доведенной до мастерства практике ныряния. И вот как-то раз, залезая перед работой в почтовый ящик, я обнаружил открытку с приглашением посетить очередной юбилей клуба, в котором я проходил, свое не совсем легкое, обучение. Поразмыслив самую малость, я решил все-таки съездить на мероприятие в надежде узнать что-нибудь  «новенькое» и того мира, в который я себя, благодаря отправителю, переместил. Что-то «новенькое» оказалось хорошо забытое мной «старенькое». Традиция таких сборов не изменилась и  состоит, в общем-то, в обычной попойке, где в процессе потребления алкоголя каждый хвастает, где он побывал, что видел и сколько на все это истратил денег, завлекая собутыльников побывать в тех же «пампасах». Но  перед этим предполагается официальная часть, где  руководитель клуба раздает призы и  поздравляет отдельных его членов,  проявившись себя в различных мероприятиях, имеющих прямое или косвенное отношение к клубу или с личными достижениями, к которым, как им кажется, они тоже приложили руку. Среди множества призов за «что-то» или за «где-то» был один выбивающийся из этой цепочки. «За Терпение», так именовался он и  был последним. Итак, после длинного списка, пробирающихся к трибуне, отличившихся  счастливчиков, за получением символических безделушек, к трибуне вышел мой старый знакомый, мой мичман-инструктор, держа в руке регулятор и прямоугольный лист бумаги. Регулятор, как регулятор, они черные, и на одно лицо, как африканцы, для европейцев. Он начал издалека, о прославленных людях, инженерах, изобретателях и испытателях их изобретений, о мужестве и терпении этих людей, благодаря которым мы теперь наслаждаемся красотами подводного мира. Упомянув, конечно, всех французов, участвовавших в изобретении и создании, от Бенуа Рукейроля и Огюста Денейруза из девятнадцатого века, пройдясь по Кусто и Ганьяну из двадцатого, он перешел к перечислению фамилий из современности, где  последней в списке  проскочил мой однофамилец. Он не был известным  испытателем, но  которого он, почему-то,  сравнил с каким-то доктором, который проверял действие какой-то, то ли болезни, то ли вакцины на себе. Я мало что из этого вынес для себя, кроме того, что он внес огромный вклад в становление нового биологического вида человека – амфибии, описанного известным фантастом Беляевым.  Я не придал этому сравнению никакого значения, так не обладаю редкой фамилией и встречаю ее регулярно повсеместно, от подписей проектов и писем на работе до упоминания в криминальных сводках. Поэтому отношусь к мельканию своей фамилии  с завидным спокойствием. Гордо закончив, свою тронную, речь и обведя взглядом, мутное от сигаретного дыма, помещение он направился прямым ходом в мою сторону. Я все еще надеялся, что он направляется не ко мне. Рядом со мной сидела веселая компания, только что вернувшаяся из какой-то далекой поездки, шумно обсуждавшая чью-то подводную оплошность. Но он подошел вплотную ко мне, смотря мне прямо в лицо. Я глупо улыбнулся, еще до конца не понимая, к чему все это.
-Ну, здравствуйте,  человек-амфибия,- сказал он, протягивая мне тот самый регулятор.
- У него была пробита мембрана,- добавил он.
- Поэтому Вы не могли не чувствовать воду, но Вы терпели, поэтому именно Вы заслужили этот приз,- продолжил насмешливо инструктор, протягивая памятную  грамоту « За Терпение».
 


Создание и раскрутка сайта